Образование

Интервью. Жить актерским искусством 

«Весь мир – театр» — писал великий Уильям Шекспир. Но что насчет тех, для кого театр стал всем миром? Сегодня мы поговорим со студентом ГИТИСа Владимиром Мироновым. Он расскажет о том, чем был обусловлен выбор актерской профессии, специфике поступления в театральный ВУЗ, неловких ситуациях на сцене и планах на будущее.  

Newsforward: Расскажи, как зародился твой интерес к театру? С чего все началось? 

Владимир М.: Интерес к театру как к искусству у меня зародился еще давно, лет в 11-12. До этого возраста я никак не был связан с театром. Я занимался спортом, получил травму. У нас в районе была детская театральная студия, при ней был театр. Он и сейчас существует, театр «На окраине», художественный руководитель Комарова Яна Геннадиевна. И моя мама предложила мне попробовать начать заниматься в студии. Чтобы я, грубо говоря, не шатался по подъездам, не занимался всякой ерундой после школы. Изначально я переживал и не хотел, но мама уговорила сходить на пару спектаклей. Тогда шел спектакль «Беда от нежного сердца», водевиль. Я пришел, увидел, и все – я загорелся. Меня взяли в студию, я начал заниматься.  

Класса до 7-8, до переходного возраста, я не отдавал отчета своим занятиям. Я воспринимал театр как хобби. А потом для меня это стало чем-то большим. Я понял, что хочу существовать и жить в этой сфере, а не просто ходить в кружок. И я принял решение идти дальше. 

Newsforward: В какой момент ты понял, что хочешь связать свою жизнь с актерской профессией? 

Владимир М.: Как раз примерно в тот момент. Я был в 8 классе. Несколько моих товарищей, которые были старше меня на год, поступали в театральный лицей. Впоследствии туда поступил и я. В актерском классе были дополнительные предметы: актерское мастерство, сценическое движение, танец и сценическая речь. Я тогда понятия не имел, что это такое. После того, как я проучился в лицее около полугода, появилась резкая потребность заниматься театром на постоянной основе. Решил для себя, что я только туда и больше никуда. Когда я начал познавать эту деятельность: изучать актерское мастерство, развивать пластику своего тела, тренировать артикуляционный аппарат, заниматься танцами, осознал, насколько для меня это важно.  

Newsforward: Как проходит процесс поступления в театральный ВУЗ? Сложно ли пройти конкурс? 

Владимир М.: Следующий вопрос! Самое сложное не отучиться, самое сложное – поступить. Я поступил со второго раза, то есть, я поступал два года. Поступление в театральный ВУЗ состоит из кучи, просто массы туров. Первый тур, второй тур, третий тур, а в Щепкинском и Щукинском училище есть дополнительные прослушивания перед первым туром. Так называемый, нулевой тур. После прохождения туров тебя переводят на конкурс, проходит еще несколько конкурсных дней. Вся процедура поступления в театральный ВУЗ занимает около 5 месяцев. Она начинается с апреля и длится по июль-август в зависимости от мастерских, факультетов и их подразделений.  

Newsforward: Обозначь, в какие ВУЗы ты поступал? 

Владимир М.: В пятерку. Это ВГИК, ГИТИС, Щукинское, Щепкинское училище, МХАТ. В Санкт-Петербург – РГИСИ, но в приоритете была Москва. На прослушивание можно было записаться через официальные сайты ВУЗов на конкретную дату. Но это нужно успеть! Запись к именитым мастерам, особенно в ГИТИСе, абитуриенты расхватывали секунд за 10. В официальной группе «Вконтакте» поступала информация об открытии записи. И все! Сайт, с которого ты записываешься, начинал лагать, потому что очень много серверов подключено.  

До карантина существовало такое понятие как живая очередь. И многие приходили по живой очереди. Но живая очередь – это проверка на выносливость. Я несколько раз стоял в живой очереди, самым запоминающимся из которых был первый. Это была самая-самая именитая мастерская в тот год, в 2019, Каменьковича-Крымова. То есть, два мастера набирали один актерско-режиссерский курс. Когда я смотрел несколько дипломных спектаклей этого курса, думал: «Я тоже туда хочу!». В один из дней я приехал вместе со своей девушкой к пяти утра. На тот момент уже стояло восемь человек, составляло список. Мы решили пойти покушать и попросили знакомую последить за очередью. Только мы взяли поесть, звонок от неё: «Вова, тут резня!». Оказалось, что список, в котором мы были, на минуточку (!), восьмыми и девятыми, разорвали. Вместо него составили два новых списка, мы записались повторно в один и во второй. В первом мы были тридцать какие-то, во втором – шестьдесят какие-то. Сначала вводились люди, которые успели записаться по электронной записи. А потом, если у мастеров оставалось время, пускали тех, кто по живой очереди. Слушали по десять человек в течение часа-полутора.  

Нас завели только в семь-восемь вечера. Мы были ужасно вымотаны ожиданием. Это то состояние, когда ты идешь, понимаешь, что это твоя цель, но ты уже ничего не хочешь. Мы заходим в подвальчик… нас слушали не в аудитории, нас слушали в подвальчике! Сначала выходит моя девушка, она выступала просто прекрасно. Потом выхожу я, выдав все, что мог. И мы проходим на второй тур! Ого, ура! Мы сразу поставили себе кучу целей, планов: что мы поступим, что будем на одном курсе… В итоге нас со второго тура слили, причем обоих.  

Самое ужасное – это сливаться с третьих туров и с конкурсов. В тот год я везде слетел со вторых, с третьих туров, с одного конкурса. Еще есть понятие блат. Я, конечно, с ним не сталкивался. Возможно, кого-то и брали по блату, я в подробности не вдавался. Но самое главное не то, как ты читаешь, не то, как ты поёшь, не то, как ты выглядишь. Самое главное – понравишься ли ты: твое лицо, твоя харизма, твой характер. Если ты понравился с первого раза – тебя протянут через все туры, даже если ты бревно бревном. Действительно, большую роль играет человеческий фактор. Эта профессия основана на человеческом факторе. 

Newsforward: Расскажи немного про процесс обучения. Какие дисциплины изучаются на актерском факультете? 

Владимир М.: Я учусь на факультете эстрады ГИТИСа. Так как я заочник, у нас немножко по-другому строится процесс обучения. Но сначала я расскажу про очную форму. Обучение на износ. Каждый день в течение 4-х лет, иногда без выходных. 6/1 или 5/2 или 7/0, если скоро какие-то экзамены, выпуски спектаклей, отрывков или какие-то показы. На заочной форме семестр обучения сокращен до одного месяца, что представляет собой дополнительную трудность.  

Заочная форма больше подходит опытным людям. Изначально она была создана для таких, как Алла Пугачева, Лайма Вайкуле. То есть, чтобы они приходили на месячишко, а через 4 года получали образование. Чтобы на сцене были образованные люди. Потом эта система видоизменилась. Например, мой курс Юрия Борисовича Васильева – народного артиста России, более молодой, мало опытных ребят. С одной стороны, это круто, но с другой, очень тяжело. За месяц пройти то, чему учатся очники за полгода! Но, когда ты проходишь это, ты понимаешь, что это реально.  

Актерское мастерство начинается с каких-то азов: «я» в предлагаемых обстоятельствах, органическое молчание, потом студенты примеряют на себя какие-то наблюдения. Есть целый раздел, мой самый нелюбимый, который мне очень тяжело дается – это наблюдение. Существует четыре подраздела: наблюдение за животными, наблюдение за предметами, наблюдение за людьми и наблюдение за звездами. Не за теми, которые на небе, а за звездами эстрады или телеэкрана. Можно сделать наблюдение за ложкой, чайным пакетиком. Это больше на фантазию. Например, наблюдение за животным. Не просто выйти на сцену погавкать, а подумать, какая это собака, какие у нее повадки. Придумать собаке, за которой ты наблюдаешь, историю. Наблюдение за людьми чуть-чуть проще. Но тем, что проще, тем и труднее. Я был фронтовым дедом, я его увидел на вокзале. Наблюдение за звездами – это как в передачах «Точь-в-точь» или «Один в один». У нас на факультете обязательным условием было скопировать голос. Я был Мумий Троллем — Ильей Лагутенко. В принципе, неплохо, но и не хорошо.  

После этого раздела идёт примеривание на себя каких-то ролей: сначала маленькие отрывки из каких-то произведений, затем отрывки побольше, а потом спектакли. В процессе обучения тебе нужно понять себя, свою природу, свои возможности, найти какие-то свои фишки. Научиться примерять на себя наблюдение, чтобы становиться другим человеком. Это очень важно при работе на сцене. Быть не Вовой Мироновым, а, например, Мастером Виноградинкой в спектакле «Чиполино», который сейчас ставится у нас в театре. Вот будь виноградом! Но виноградом-человеком.  

Я пошел чуть дальше, я подумал: «Виноград – это что? Это вино. Значит, он постоянно пьет. Значит, он пьяница». Поэтому я двигаюсь в этом направлении. А дальше – учиться понимать свои задачи внутри роли. Я сейчас рассказал вкратце по огромному количеству пунктов. А в каждом пункте есть куча подпунктов, и в каждом подпункте есть еще куча подпунктов. И во всем этом надо уметь разбираться.  

Newsforward: В каком формате вы сдаете экзамены? Как проходит сессия?  

Владимир М.: Она скоро. Все, что я могу сказать. На заочной форме обучения: от теории до практики. Надо сдать теоретические предметы, такие как история зарубежного театра, история зарубежной литературы, история изобразительного искусства, элементарная теория музыки + сольфеджио, история России, история искусства и эстрады, английский язык. Также профессиональные предметы, самые главные, практические: сценическая речь, танец, сценическое движение, актерское мастерство, вокал и хоровое пение.  

Newsforward: Какие перспективы ты видишь для себя в ближайшем будущем? Куда планируешь податься после завершения ВУЗа?  

Владимир М.: Актерская профессия очень непредсказуемая. Каждый актер должен понимать, что очень многое зависит от удачи. Надо впахивать, надо по кастингам ходить, везде светить своим лицом. Если ты круто «попал на TV» — ты звезда. Не только на TV, конечно, а вообще. Но надо везде себя совать, везде. И про ближайшее будущее я ничего определенного сказать не могу. Возможно, я хотел бы попробовать себя в педагогике или режиссуре. Потому, что я ощущаю способность к этому. Ну, это просто в мыслях есть. А вообще, хочется как-то обосноваться в кинематографе. И, конечно, хотелось бы работать в каком-нибудь театре. Меня очень привлекают «Ленком», «Современник», что-то из этого. Это, можно сказать, моя мечта. Хочется жить в актерском искусстве. То, что я назвал – это верхушка айсберга. Хочется участвовать в каких-то съемках, подкастах, посещать вечера. Возможно, модельный бизнес.  

Newsforward: Расскажи о каком-нибудь фейловом моменте на сцене, который тебе запомнился. Часто ли случаются какие-то форс-мажоры? 

Владимир М.: Такие моменты происходят постоянно! Кто-то что-то не вынес, забыл реплику, что-то еще. Самое главное – не показать этого, чтобы зритель думал, что все хорошо.  

У нас в театре есть замечательный детский спектакль по мотивам произведений Клары Марии Машаду «Сокровище Бразилии: похищение луковиц». И там я играю старшего брата, Монеко, у меня есть сестра Люсия. У нас есть дедушка, у нас есть животные. Животные, понятное дело, одушевленные: осел и кошка, собака – верный сторож. Действие происходит в Бразилии. Наш дед вырастил классные луковицы, которые приносят исцеление. Из них можно сделать отвар, который действует, грубо говоря, как вакцина от всех болезней. И их начинает кто-то похищать.  

Там есть сцена, когда мы с Люсией решаемся сами поймать вора. В этот момент должен выйти дедушка, как бы нас застукать, мол «А вы что не спите? Ну-ка быстро домой!». А дедушка не выходит… А у нас по роли нет слов. Получается, мы говорим, что сделаем все сами, и, оп, крик: «Дедушка идет!». И все! А его нет… А его нет 10 секунд…20 секунд…30 секунд… Его не было секунд 50. А для сцены 5-10 секунд бездействия – это уже неинтересно, идет расфокусировка внимания. Мы уже и так, и сяк. Мы там такого навертели! Мы начали с ней ссориться. Он, наверное, понял, что уже пора выходить. И, наконец, вышел.  

На сессии очень много было моментов перед зрителями и кафедрой. Девочка должна была ударить меня галстуком. Она, получается, меня ударила, мы бегаем, я должен ее схватить за руку и сказать: «Стой, сядь!». И в этот момент я вывихнул большой палец. Это такая боль! А тебе нельзя этого показывать! Это учит ориентироваться. Актеры театра – это живая эмоция. И спектакль не может пройти два раза одинаково.  

Newsforward: Правда ли, что существуют различные театральные приметы, в которые верят актеры? 

Владимир М.: Да, правда. Самая главная примета: если упал текст, надо на него сесть. Иначе роль не сложится. Также надо благодарить сцену. А сцена на самом деле мстит. Как бы это ни звучало, но я очень сильно в эту верю. Я очень уважительно отношусь к сцене. Я никогда не выхожу на сцену в уличной обуви, подошва обязательно должна быть чистой. Для меня это очень важно. Мой знакомый из театра рассказал мне такую историю. Он высмаркивался и вытер руки об кулису. На следующий день у него заложило нос, а ему надо было петь. До этого он не болел. Это можно назвать совпадением, но я в это верю. Сцену надо любить, уважать, и тогда она будет добра к тебе.  

Newsforward: Под конец несколько философский вопрос: быть актером – это призвание или профессия? Может ли случайный человек попасть в эту сферу? 

Владимир М.: Конечно, может! Таких примеров куча: весь Голливуд. У большинства из них нет образования. Даже в России есть такое. Просто актеры делятся на два типа: художник и ремесленник. Ремесленник выполняет поставленную задачу, а художник может сам придумать, додумать, поставить. Я считаю, что актер – это призвание. Но, судя по тому, что мир не стоит на месте, мир развивается, есть те, кто попадает в профессию случайно и становится известным.  

Я, наверное, больше отношусь к типу ремесленника. Потому что мне легче выполнять поставленную задачу, хотя мне нравится думать. Но я пока только начинаю проявлять себя. Художник – это тот, кому можно сказать: «Ты играешь Чацкого», и он сам этого Чацкого сделает так, как не делал никто ни в одном театре, ни в одном году.  

Это не значит, что ремесленники – это те люди, которые просто хотят денег. Нет, они тоже любят свою профессию. Просто все люди разные, у всех склад ума, жизни и восприятия данной профессии разный. Я хочу быть художником, но, может, не дано. А, может, дано, а я еще пока не разглядел. Это такая профессия, которой невозможно научиться даже в 80 лет. Даже великие мэтры, я думаю, еще могут в себе что-то открыть. Это та профессия, в которой ты постоянно открываешь, открываешь и открываешь в себе что-то новое. 

Материал подготовила Анастасия Шеина 

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *