В России Стиль жизни

Анекдотичность реальности делает субъекта неустойчивым к юмору и иронии

Юмор близок мифу по структуре. Увы, анекдотичность реальности делает субъекта неустойчивым к юмору и иронии.

История юмора всегда шла в ногу с социальными процессами времени, его философской мыслью и общественным строем. Она существенно влияла на определение человеком себя в мире пессимистичных абстракций и негативных явлений.

Так, например, Юрий Никулин, прошедший невзгоды от профессиональных до военных, все равно оставался жизнерадостным и деятельным. Сейчас эстетика страдания, иронии, аморальности находит всё больше места в смеховой культуре особенно в медиа. Социальные медиа кишат edgy («острыми» аморальными или суицидальными) мемами.

Больше сил у молодежи сегодня уходит на преодоление негатива жизни. Зрелости добиться сложнее, в связи с ежедневным приростом разного рода информации. Реализации амбиций молодых людей препятствует возникновение в языке новых негативных категорий. Скоростное опривычивание их массовым сознанием сбивает с толку подрастающее поколение. Молодежь узнает их в одно время со старшими, но менее готова их правильно понять или пройти мимо.

Например, «я научу тебя мать любить» звучит анекдотично, как метафоричное оскорбление. Но на самом деле во многих случаях имеет прямой смысл, ведь возможные и предполагаемые санкции/наказание это основа обучения. Научить любить действительно возможно – чаще всего отсутствует образ культивации процесса, четкой конструкции абстракций.

Социальному животному сложно находиться в пространстве концентрированной иронии, постмодерна, реакции. Оно существует в фокусе идентичности, на оформленных объективированных абстракциях, институтах и апроприированных конструкциях, в зоне комфорта. Наиболее выгодное для него состояние – состояние потока. Медленное удовлетворительное течение дофамина образовывается за счёт социокультурного действия. При этом не важно насколько оно опосредованно общественному благу. В слоях иронии легко запутаться, особенно если важно найти рационализированный итог: что из ироний в постиронии всё-таки метаирония? Или, проще говоря, модерн не исчезнет за постмодерном. Только если станет новым фундамент ценностных оснований, или новоизобретенным, но уже с большей осознанностью.

Материал подготовил Илья Боровов

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *